Тузик бежит за чудом

Тузик бежит за чудом



Рисунок к сказке автора (ИИ)



Бабочка была такая ослепительно‑яркая, будто кусочек самого щедрого лета оторвался от солнечного неба, и теперь радостно кружился над изумрудной травой.



Тузик смотрел на неё, и весь остальной мир будто растворился в золотистом свете: ни привычного двора, ни керамической миски со свежей прохладной водой, ни даже голоса хозяйки из распахнутого окна — это всё исчезло, будто стёрлось, и в мире были только щенок и это трепетное чудо.



Бабочка казалась ожившим цветок, вся живая, словно танцующая и манящая на полянку - в ее родной дом.



Он рванул вперёд стремительно, порывисто, и бабочка уловила, как в груди маленького храбреца бьётся горячее, восторженное сердце.



Он и не заметил, как проскочил мимо приоткрытой деревянной калитки, которую забыли закрыть. Время будто замерло на миг, чтобы дать Тузику эту маленькую свободу.



А за калиткой тянулась настоящая сказочная картинка - крохотная солнечная полянка, залитая щедрым светом доброго солнышка, усыпанная россыпью жёлтых одуванчиков, нежных ромашек, голубого василька, душицы, словом, цветов там видимо-невидимо.



Дальше, совсем близко, начиналась лесная тайна: тёмно‑зелёный, прохладный, таинственный. Его густая тень манила и одновременно слегка пугала, обещая сотни загадок за каждым стволом.



Тузик добежал до края полянки и резко остановился, тяжело дыша, но счастливый, будто только что победил бабочку в самой весёлой гонке на свете.



Но вдруг бабочка исчезла, будто растворилась в ярком свете.



Он замер, оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами. И полянка будто стала шире, просторнее, а дом родной — далеко‑далеко, крошечный и будто игрушечный.



Солнце по‑прежнему щедро лилось с безоблачного неба, но тут, у кромки леса, воздух был совсем другой: густой, прохладный, насыщенный пряными лесными ароматами, здесь обитали кузнечики, стрекозы, под листьями плыли маленькие лесные улитки.



Тузик понюхал траву, повертел мордочкой между шелковистыми листьями, потом снова поднял нос к ветру.



И вдруг услышал тонкий звук: не жужжание, не пение, а будто сама тишина в лесу напевала свою особенную чудесную песенку. И тут из высокой травы выпорхнула ещё одна бабочка. Щенок удивился, потому что это была другая бабочка, не такая ослепительная, как первая, а маленькая, с желтыми крылышками. Она будто улыбнулась его удивлению, закружилась над ним легко, почти невесомо, будто приглашала: «Ну, беги теперь за мной!»



Тузик хотел рвануть следом, также порывисто и смело, но что‑то тёплое и родное удержало его. Маленький пузатенький щенок Он обернулся туда, где остался двор, залитый солнцем, где в окне виднелся силуэт его маленькой хозяйки. И тут до него долетел её голос — не строгий, а зовущий, ласковый, наполненный заботой: «Тузик! Тузишка, где ты, озорник? Домой!»



И тогда маленькая головка умненького щенка поняла: лес никуда не денется, он будет стоять здесь завтра и послезавтра, и снова будет манить загадочными шорохами и пряными запахами, будет шептать свои тайны



А сейчас ему хочется туда, где пахнет домом, где ждёт его любимая миска с прохладной водой, а хозяйка вынесет ему косточку, погладит по лохматой голове и скажет с улыбкой: «Ну вот, нашёлся, непоседа!»



Тузик ещё раз глянул на бабочку. Она тихо села на бархатный лепесток ромашки, и глядела на него. Тузик радостно вильнул хвостиком и легко, весело, вприпрыжку, через солнечную полянку, побежал домой мимо приоткрытой калитки, прямо к дому, к уюту, к своему маленькому, но самому настоящему щенячьему счастью.



Алкинская Гюзэль





05.05.26