Рубаха-парень.

Он мужик был не угрюмый,
Хоть и славился бузой -
Коль гармонь растянет, к рюмке,
Под частушку со слезой.

Или гладким сапожищем,
Обметённым для девчат!
Прямо в топтанной, пылище,
Перепляшет всех подряд.

И куда б его не бросил,
Деревенский тяжкий рок -
Озорник, в любом вопросе,
Находил полезный прок.

* * *

Всяк с босого малолетства,
Знал лихого байстрюка -
Кто в знакомых, по соседству;
Кто своим, издалека.

А назвавший себя другом,
Разбитного удальца -
Ни в какие, недосуги!...,
Не впадал уж до конца.

* * *

Далека деревня смерда,
От начальственной Москвы.
Но с повесткой (без конверта),
И к нему пришли «волхвы».

Защищать родную избу,
На чужой ему земле.
Принуждал, гэбэшный изверг,
Что царьком засел в Кремле.

А к посылам и повестке,
Что доставил почтальон.
И наказ давался, веский -
Помереть де... смерд должон!

За народ да за державу;
За родную сторону!..., -
Чоб снискать, «боярам» славу,
Что затеяли войну.

Шо ж касалось амуниций,
К предрасходным телесам -
Всё добро де, без амбиций,
Призывник окупит сам!

Кремле-думские «бояре»,
Что прибрали все кутки.
В сотый раз, велят лошаре,
Снять последние портки.

* * *

Русский люд не иноверцы,
Что пресытились богатств -
И костюм, и шлем, и берцы,
Обрели без святотатств.

Хоть и беден был народец,
С грязным лаптем на гумну.
Весь комплект, от безработиц,
Подарили пацану.

И поехал хваткий парень,
Защищая отчий дом.
В ту страну, что гнал боярин,
За стиралкой да горшком.

Но моментом возвратился,
В присно-отчую избу!
Где родился, жил, женился!...,
Да вернулся вдруг... в гробу.