Электромуза - ZanzaraV & Siberian

Жан-Мишель Жарр (Jean-Michel Jarre) — французский композитор, один из главных пионеров электронной музыки и постановщик невероятных по масштабу шоу. Его альбом «Magnetic Fields» («Магнитные поля»), выпущенный в 1981 году, стал важной вехой в истории жанра.
Французское название альбома, песню из которого мы, ZanzaraV и Siberian, представляем, называется “Les Chants Magnétiques”. Это каламбур: слова «chants» (песни) и «champs» (поля) звучат на французском одинаково. Поэтому название можно перевести и как «Магнитные поля», и как «Магнитные песни».
Это был один из первых альбомов в мире, где массово использовалось сэмплирование. Жарр использовал новейший на тот момент компьютер Fairlight CMI, который позволял записывать и обрабатывать реальные звуки.
В отличие от предыдущих «природных» альбомов (Oxygène и Équinoxe), «Магнитные поля» вдохновлены индустриальным миром и плодами человеческих рук. В музыке слышны звуки поездов, рельсов и различных механизмов.
У Жана-Мишеля Жарра нет одной конкретной композиции с названием «Восход солнца» (Sunrise), но эта тема пронизывает всё его творчество. Чаще всего под этим названием слушатели имеют в виду одну из двух вещей: либо знаменитую «Equinoxe, Part 4», либо его работу для проекта «Rendez-vous».
Если мы говорим о его классике 70-х, то музыка Жарра о «восходе» — это всегда гимн жизни.
Это звуковое описание момента, когда первые лучи солнца касаются земли. Мягкие «космические» подклады (на инструменте Eminent 310) создают ощущение тумана, а пульсирующие секвенции — это движение соков в растениях или первые блики на воде.
Природа для Жарра — это огромный живой организм, который просыпается и начинает дышать...
Он верит в рассвет в футуристическом мегаполисе. Звуки механизмов вперемешку с мелодией у него символизируют начало рабочего дня огромного «человеческого муравейника».
Музыкант надеется на то, что технологии и человек могут сосуществовать в гармонии, создавая новый – светлый - мир.
Многие исследователи творчества Жарра связывают тему рассвета с альбомом Rendez-vous (1986).
Это триумфальная, пафосная музыка с использованием хоров и мощных духовых звуков синтезаторов.
Здесь восход солнца — это метафора человеческого гения, стремления в космос и выход за пределы возможного. Это музыка преодоления и победы света над тьмой.
Музыка Жарра уникальна тем, что она импрессионистична. Автор намеренно не давал трекам конкретных названий (называя их просто «Часть 1», «Часть 2»), чтобы слушатель сам рисовал в голове картину. Для одного, к примеру, это был восход солнца в горах, для другого — запуск космического корабля, а для третьего — просто рождение новой идеи.


В 2026 г. альбому Жарра «Magnetic Fields» («Магнитные поля», 1981 г.) исполняется 45 лет - юбилейная дата. В честь этой памятной даты мы с Владимиром по его идее создали кавер: он представил аранжировку проекта, вокал, я написала статью-аннотацию, сочинила на музыку Жарра песенный текст, в чём Владимир мне активно помогал.

У знаменитости ОЧЕНЬ интригующая биография, поэтому я не пожалела места на своей страничке, времени на изучение одарённой талантами личности и особо интересующимся творчеством музыканта всё же рекомендую познакомиться с занимательными фактами его жизненного пространства.

Жан-Мишель Андре Жарр родился 24 августа 1948 года в Лионе, Франция. Сын композитора Мориса Жарра и участницы движения Сопротивления Франс Пежо, заключённой в годы немецкой оккупации в концентрационный лагерь Равенсбрюк. Его отец, Морис Жарр, был знаменитым композитором, обладателем трех премий «Оскар» за музыку к фильмам (например, «Лоуренс Аравийский» и «Доктор Живаго»)

Жарр - мировой рекордсмен: он несколько раз попадал в Книгу рекордов Гиннесса за самые массовые концерты в истории. Один из его рекордов был установлен в Москве в 1997 году, когда на выступление на Воробьевых горах пришло около 3,5 миллионов человек.

Музыкант прославился использованием необычных инструментов, самый известный из которых — лазерная арфа, на которой он «играет», прерывая лазерные лучи руками.

В 1981 году Жарр совершил “китайский прорыв” - стал первым западным рок-музыкантом, которому разрешили дать серию концертов в Китае после «Культурной революции».

Для записи Magnetic Fields, Pt. 3 (как и всего альбома 1981 года) Жан-Мишель Жарр использовал впечатляющий арсенал инструментов. Главной особенностью этой части стало сочетание новейших цифровых технологий того времени с классическим аналоговым синтезом.
Основные инструменты, звучащие в композициях Жарра:
Fairlight CMI-I: Самый важный инструмент альбома. Жарр был одним из первых, кто начал использовать этот цифровой компьютер для сэмплирования. Именно с его помощью создавались необычные «индустриальные» звуки и цифровые текстуры.
Moog Liberation: Знаменитый синтезатор-гитара (кейтар). Жарр использовал его для исполнения ведущих партий (лидов) в этой части, что добавляло музыке драйва.
ARP 2600: Мощный аналоговый синтезатор, который Жарр часто называет «Страдивари электронной музыки». Он отвечал за насыщенные, плотные звуки.
EMS Synthi AKS и VCS 3: Компактные синтезаторы (знаменитые «чемоданчики»), которые использовались для создания атмосферных звуковых эффектов и необычных модуляций.
Korg KR 55: Ритм-машина, обеспечивавшая четкий пульсирующий бит, характерный для третьей части.
Eminent 310 U: Электронный орган, дающий те самые «космические» струнные подклады (strings), которые стали визитной карточкой Жарра еще со времен Oxygène.
Oberheim OB-X: Использовался для создания объемных полифонических звуков и гармоний.
Также в процессе записи применялись вокодеры (например, EMS Vocoder 1000 и Korg VC-10) для обработки звуковых сигналов и придания им «роботизированного» оттенка.

Жарр не просто крутил ручки синтезатора. Он брал портативный магнитофон и записывал реальные шумы: стук колес поездов, лязг металлических ворот, работу заводских станков и даже звуки кассовых аппаратов.
Эти звуки оцифровывались и загружались в память компьютера. На тот момент память была крошечной (всего несколько секунд звука в низком качестве), но этого хватало для создания ритмических «петель».
У Fairlight был монитор, по которому можно было водить специальным световым пером. Жарр буквально «рисовал» форму волны звука или обрезал лишние части записанного шума прямо на экране.
Главная фишка была в том, что Fairlight позволял разложить записанный звук (например, удар молотка) по клавишам пианино. Если нажать клавишу выше — шум звучал быстрее и выше, если ниже — медленнее и басовитее. Так обычный лязг превращался в мелодический инструмент или в часть ударной установки.
Жарр программировал эти звуки в секвенсор, создавая повторяющиеся «индустриальные» ритмы. В Magnetic Fields, Pt. 3 это особенно заметно: фоновый ритм кажется живым и «механическим» одновременно, потому что в его основе лежат реальные акустические события, а не просто сгенерированная электрическая волна.
Интересно, что из-за низкого разрешения цифры (8 бит) звуки приобретали специфический «песочный» или «металлический» окрас, который в итоге и стал фирменным стилем этого альбома.

Однажды с Жарром произошёл забавный случай из-за использования компьютера Fairlight во время его знаменитого турне в Китай.
В 1981 году Китай был очень закрытой страной, и техника вроде Fairlight CMI выглядела там что инопланетный корабль. Случай был связан с тем, что этот компьютер был безумно дорогим, капризным и тяжелым.

Но главный курьез заключался в проблемах с питанием и «китайским любопытством»:
Когда Жарр и его команда привезли Fairlight в Пекин, выяснилось, что электросети города просто не рассчитаны на такую нагрузку. Как только компьютер включали на полную мощность, в целых кварталах вокруг концертного зала начинал мигать или вовсе пропадать свет. Местные электрики в панике пытались понять, что за «чертов агрегат» пожирает всё электричество столицы.

На репетициях китайские официальные лица и технические специалисты замирали в шоке, когда Жарр начинал водить световым пером по монитору. В то время в Китае даже обычные телевизоры были редкостью, а тут человек «рисует звуки» палочкой по экрану. Ходили слухи, что некоторые принимали это за сеанс высокотехнологичного гадания или секретную военную разработку.

Поскольку Fairlight весил целую вечность и состоял из огромного системного блока, монитора и клавиатуры, для его перемещения по узким коридорам китайских площадок требовалась целая толпа помощников. Жарр вспоминал, что инструмент несли с таким почтением, будто это была бесценная ваза династии Мин, хотя на самом деле техники просто боялись уронить «хрупкое западное чудо».

В итоге, чтобы компьютер не «умер» от перепадов напряжения, команде пришлось использовать огромные стабилизаторы и едва ли не отдельные генераторы. Несмотря на все сложности, Жарр успешно отыграл концерты, став первым западным артистом, «взломавшим» культурный код Китая с помощью сэмплов и лазеров.

… Иногда Жарру приходилось самому доплачивать огромные деньги за подобные турне, несмотря на их успех.
Это были классические ситуации, когда амбиции артиста сталкивались с суровой логистической реальностью. Несмотря на статус исторического события, турне по Китаю в 1981 году даже оказалось для Жарра финансовой катастрофой.
Перевозка тонн оборудования (синтезаторы, лазеры, звуковые системы, огромные экраны и те самые компьютеры Fairlight) из Франции в Китай в то время стоила космических денег. Жарру пришлось зафрахтовать два огромных грузовых самолета Boeing 747.

В 1981 году крупные западные компании еще боялись инвестировать в проекты внутри Китая. Жарр не смог найти спонсоров, которые покрыли бы расходы, и решил финансировать всё сам, веря в значимость этой миссии.

Чтобы обычные китайские рабочие и студенты могли попасть на концерт, цены на билеты установили на минимальном уровне (они стоили копейки по западным меркам). В итоге выручка от продажи билетов не покрыла даже стоимости авиабилетов для технического персонала.

Из-за проблем с электричеством и влажного климата техника постоянно выходила из строя. Приходилось срочно выписывать запчасти и дополнительных инженеров из Европы, что еще больше раздувало бюджет.

Жарр потратил на организацию тура миллионы франков (своих личных денег). Чтобы закрыть долги после возвращения, ему пришлось выпустить двойной живой альбом «The Concerts in China» (1982). Пластинка стала настолько популярной во всем мире, что в конечном итоге не только покрыла убытки, но и принесла музыканту огромную прибыль и мировую славу.
На китайских концертах 1981 года произошло «боевое крещение» лазерной арфы — инструмента, который стал визуальным символом Жан-Мишеля Жарра на десятилетия вперед.

Идею арфы разработал инженер Филипп Котто. Это был смелый эксперимент: мощный лазерный луч проходил через систему призм и расщеплялся на несколько вертикальных «струн». Каждая «струна» была направлена в фотоэлемент. Когда рука Жарра прерывала луч, фотоэлемент давал сигнал синтезатору извлечь звук.

В те годы использовались мощные аргоновые лазеры. Если бы Жарр долго держал руку в луче без специальных перчаток или если бы луч попал в глаза зрителю, последствия могли быть плачевными.

На открытых площадках или при сильном задымлении фотоэлементы могли «глючить», из-за чего арфа либо молчала, либо играла сама по себе.

Интересно, что на тех концертах Жарр играл на арфе в асбестовых перчатках, чтобы не обжечь кожу, хотя со стороны казалось, что он просто касается призрачного света.

Жарр до сих пор боится играть на лазерной арфе на открытом воздухе, если идет дождь.


Причина кроется в простой физике и вопросах безопасности, которые превращают эффектное шоу в смертельную ловушку.

Лазерная арфа — это сложная электрическая установка с высоким напряжением. Дождь создает мостики проводимости там, где их быть не должно. Если вода попадет внутрь датчиков или соединений, когда рука Жарра прерывает луч, его может просто ударить током.
Каждая капля дождя работает как маленькая линза или призма. Она преломляет и рассеивает лазерный луч. Фотоэлементы, которые должны четко фиксировать прерывание «струны» рукой, начинают сходить с ума от миллионов капель. Арфа начинает «играть сама» — выдавать хаотичные звуки или, наоборот, полностью блокироваться.

В нормальных условиях лучи направлены строго вверх. Но, когда идет дождь, капли отражают и рассеивают лазерный свет во все стороны, включая зрительный зал. Прямое попадание даже отраженного мощного лазерного луча в сетчатку глаза может вызвать мгновенную слепоту.
Лазеры, которые использует Жарр, крайне чувствительны к охлаждению и чистоте оптики. Попадание воды на раскаленные линзы или внутрь лазерного излучателя может привести к дорогостоящему взрыву оптики или короткому замыканию.

На одном из концертов в Хьюстоне из-за влажности арфа начала выдавать жуткие звуки, и Жарру пришлось импровизировать, делая вид, что всё идет по плану, хотя он всерьез опасался за свою жизнь.

Интересен для меня факт, как Жарр выкручивается из ситуации, если во время его грандиозного шоу под открытым небом всё-таки начинается ливень...


Для лазерной арфы и самых чувствительных синтезаторов заранее готовят специальные прозрачные козырьки или экраны из оргстекла. Они защищают электронику от капель, но позволяют зрителям видеть движения рук артиста.

У Жарра под сценой или за основной стойкой всегда есть резервные синтезаторы, которые герметично защищены герметично. Если основной инструмент «коротит», техники моментально переключают сигнал на дублирующий прибор, который стоит в сухом месте.

Если приходится играть на арфе в условиях высокой влажности, Жарр использует специальные перчатки с усиленной изоляцией. Это не только защита от ожогов лазером, но и барьер против статического электричества и возможных ударов током при попадании воды на датчики.

Если дождь становится опасным для лазеров, Жарр может на ходу изменить сет-лист. Вместо «световых» партий он исполняет композиции, завязанные на аналоговых синтезаторах, которые спрятаны под навесом.

Жарр — мастер превращать катастрофу в триумф. В Лондоне в 1988 году во время концерта Destination Docklands шел проливной дождь. Жарр просто промок до нитки вместе со зрителями, и это создало невероятное единение с толпой. Он позже говорил, что дождь сделал лазерные лучи в сто раз эффектнее, так как каждая капля светилась в небе, как бриллиант.
Самый экстремальный случай был в Хьюстоне: из-за влажности и ветра лазерная арфа начала «глючить» и издавать дикие, не предусмотренные музыкой звуки. Жарр не растерялся и начал подстраиваться под эти звуки, превратив технический сбой в футуристическую импровизацию.

Самым опасным и экстремальным в своей карьере Жан-Мишель Жарр считает концерт «Destination Docklands», который прошел в Лондоне в 1988 году.
В день концерта на Лондон обрушился шквалистый ветер и проливной горизонтальный дождь. Сцену построили на плавучих баржах в королевских доках, и их начало так сильно раскачивать, что музыканты буквально не могли устоять на ногах.
Огромные декорации и световые башни превратились в гигантские паруса. Жарр вспоминал, что инженеры каждую минуту ждали, что конструкции рухнут прямо на музыкантов или в воду.

Сцена была залита водой, в которой плавали кабели под высоким напряжением. Жарра и его команду постоянно било статическим током от синтезаторов. Риск получить смертельный удар был абсолютно реальным.

Из-за ветра и дождя зеркала, направлявшие лазеры, дрожали. Была опасность, что мощный луч случайно «ударит» по толпе или в кабину пролетающего самолета (аэропорт находился совсем рядом).

Несмотря на рекомендации полиции и пожарных отменить всё, Жарр вышел на сцену. Он понимал, что сотни тысяч людей стоят под дождем и ждут чуда. В итоге он отыграл два шоу подряд. Весь мир облетели кадры, где Жан-Мишель, абсолютно мокрый, в промокшем насквозь пиджаке, яростно играет на синтезаторах, пока вокруг него бушует стихия.

Жарр позже говорил: «Это было похоже на битву с океаном. Мы были на грани гибели, но музыка давала ощущение, что мы непобедимы».


Автор идеи, саунддизайн, аранжировка, референс-вокал - ZanzaraV

Статья-аннотация, песенный текст к мелодии Жарра: Siberian при участии Владимира (ZanzaraV)



В шумах вольных ветров
Слышим пульсы миров…
Свет незримых преград
Лазер выстроил ряд….
Вспыхнул арфы каскад,
Струны в небо летят.
В такт плывут к нам облака ...


Это Жарра рука
Превращает прогресс
В чудо синих небес.
Здесь нейронная нить
Учит мир наш любить,
Чтобы каждый из нас
Слышал той вечности глас...

Дарит душам покой
Техногения дух -
К красоте не стал глух.
В каждом ритме - мечты,
Грань живой красоты,
Где в союзе машин
Блеск духовных вершин,
Там, где искренний свет
Дарит сердцу ответ
И в потоке времён
Человек защищён…

Припев:
В магнитом поле живем тишиною
Здесь лазер нежно играет с листвою
Я в это эхо всем сердцем влюблённый...
Здесь мир волшебный окутали волны
Сквозь измеренья живого эфира
И ощущений звучащего пира.
Мелькают пальцы, у нотного стана
Электромуза уверенно встала...

Сквозь рассветный туман
Бьёт нейронный фонтан,
Всплеск волны в вышине,
Музы пульс в тишине...
Там, где искр каскад,
Лазер арф строит ряд,
Резонанс земли в небесах…

Нежно льют голоса..
В них талантов искра,
Музыкантов игра -
В ней за гранью частот
Ждёт гармоний полёт.
Звуки множат везде,
Словно те круги на воде...

Был рождён звуковой
Ёмких спектров поток,
Фантазийный глоток,
Мир объёмный, живой…
В дымке нотных миров
Снят познанья покров.
У «Магнитных полей»
Пульс звучит всё смелей.
Нотных замыслов свет
Шлёт сквозь время привет,
И преграды им нет.
Той мелодии ток -
Жизни новый исток.

Припев:
В магнитом поле живем тишиною.
Здесь лазер нежно играет с листвою.
Я в это эхо всем сердцем влюблённый.
Здесь мир волшебный окутали волны
Сквозь измеренья живого эфира
И ощущений звучащего пира.
Мелькают пальцы, у нотного стана
Электромуза уверенно встала.

Где из цифры и грёз
Храм гармонии рос,
Сквозь порталы времён
В шёпот волн погружён,
Мастер строит мосты
Неземной красоты...

Изображение - из Интернета. Спасибо автору!