Новости

Русская женщина до XX века — кто она? Затворница в тереме, чья жизнь расписана по минутам и подчинена строгим правилам? Или забитая крепостная, чья судьба — тяжёлый труд от зари до зари? А может, солдатка, оставшаяся без мужа на долгие годы, которую общество спешит осудить? Реальность, разумеется, не умещается в эти рамки. Жизнь всегда сложнее любых ярлыков. Да и наклеивать их в старину было сложнее. Ведь не существовало интернета с социальными сетями, где можно было написать что угодно и про кого угодно.

Измена как жизненная необходимость: судьба солдаток

На Руси не существовало единого кодекса поведения в вопросах близости. Всё решали обстоятельства — и община это хорошо понимала. Например, солдатки. 25 лет службы — срок немыслимый по нынешним меркам. Парень уходил в армию в 18–20 лет, полным сил. Возвращался — если судьба была милостива — уже пожилым человеком. А то и вовсе не возвращался: погибал на войне, пропадал без вести, а случалось, решал не возвращаться, начинал новую жизнь где‐нибудь в другом краю.

Что делать жене? Ждать? Первые годы — да, ждали. Потом становилось ясно: надеяться не на что. А хозяйство вести надо, детей кормить надо, дом содержать надо. Женщина не могла просто сидеть и молиться — жизнь заставляла действовать. И община это видела, понимала, принимала. Не называли таких женщин распутницами. Жалели. Иногда помогали. А чаще просто отводили глаза: мол, бог ей судья, а нам судить не пристало. Бывало и иначе: муж дома, но не может исполнять супружеские обязанности. Получил увечье на войне. Или тяжёлая болезнь подкосила. Или просто годы взяли своё. В таких случаях односельчане тоже не осуждали, если женщина находила поддержку у другого мужчины. Её статус замужней сохранялся.

Существовали и иные ситуации, когда община проявляла снисхождение. Например, если муж надолго уезжал на заработки — в город или на отхожие промыслы. Такие поездки могли длиться годами: плотники, каменщики, бурлаки редко возвращались домой чаще раза в год. Женщина оставалась одна с хозяйством и детьми. Формально брак сохранялся, но фактически семья распадалась на длительное время. Односельчане понимали: без поддержки извне выжить сложно. Если женщина находила помощника — мужчину, который брал на себя часть хозяйственных забот, — её не осуждали. Часто такие отношения носили полуоткрытый характер: сосед помогал по хозяйству, делился продуктами, а взамен получал благодарность хозяйки.

Насилие под маской «воли барина»

Совсем другая история — отношения крепостных крестьянок с помещиками. Тут не было ни измены, ни выбора. Была только жестокая неизбежность. Часто управляющий отбирал для помещика молодых, симпатичных. Если барин жил в усадьбе постоянно, это превращалось в рутину. Появлялась даже своеобразная очерёдность: сегодня одна, завтра другая. Кто‐то шёл на это с надеждой — может, подарок получит, может, повинность облегчат. Другие — просто потому, что выбора не было.

В некоторых имениях сложилась своеобразная «табель о рангах» среди крепостных девушек. Управляющий учитывал не только внешнюю привлекательность, но и происхождение внутри общины: дочери старосты или кузнеца могли получить преимущество перед сиротами или беднейшими крестьянками. Иногда помещик вёл своего рода «учёт» — отмечал, кто из девушек уже был у него, кто ещё нет. В отдельных случаях практиковалось своеобразное «вознаграждение»: после ночи в барской спальне девушке могли подарить платок, отрез ткани или даже освободить от нескольких дней барщины. Но это не меняло сути положения — выбор по‐прежнему оставался за барином, а не за женщиной.

Свобода нравов до христианства и банные обычаи

До крещения Руси представления о половой морали были иными. Языческие обряды допускали вольность поведения, особенно во время праздников. Это не было распутством — частью ритуалов, связанных с культом плодородия.
Ночь на Ивана Купалу — самый яркий пример. Прыжки через костёр, хороводы, гуляния по лесу. Молодёжь вела себя свободно, границы были размыты. Для девушек сменить за вечер нескольких партнёров тогда не считалось чем‐то предосудительным. Это было частью древнего обычая, а не проявлением порочности.

Баня — ещё один пример иного мировоззрения. До 1743 года мужчины и женщины мылись вместе. Иностранцы удивлялись: Византиец Велизарий, француз Шарль Массон, венесуэлец Франциско де Миранда отмечали, что такое соседство порой приводило к интимным ситуациям. Но для русских в этом не было ничего непристойного.

В деревнях семьи часто мылись вместе из соображений экономии: банька зимой быстро остывала, а топить её дважды было затратно. Обычно первыми мылись дети и мужчины и дети, а после них женщины. В деревне бани топили преимущественно в субботу или в большие праздники.
В городах эе все было иначе. С эпохи царя Алексея Михайловича стали строить общественные бани — небольшие постройки в один этаж, состоящие из нескольких помещений: мыльня, раздевальни и парные. Т мылись все вместе. Это поражало иностранцев. По воспоминаниям путешественников, в общих русских банях они видели женщин, которые совсем не стеснялись, а, наоборот, шутили. Также иностранцев поражало, что после парной люди нередко выбегали из помещения и кидались в ледяную воду речки.

Совместное мытьё объяснялось не только нехваткой бань, но и культурной традицией. Банное пространство воспринималось как асексуальное, а посещение бани — как утилитарное действие, естественный процесс. Для русского народа общие бани не переросли в нечто большее, чем источник шуток на тему взаимоотношений полов.

Церковь и власть неоднократно пытались искоренить эту традицию, считая её безнравственной. Первые официальные ограничения появились в 1551 году, когда церковь приняла «Стоглав» — сборник решений собора при Иване Грозном. По одной из версий, царь лично стал свидетелем неумеренных забав в общественной бане, и это стало поводом для запрета. Однако этот запрет касался в основном городских бань. В деревнях и в частных «мыльнях» ничего не менялось.
В «Стоглаве» указывалось, что в бане люди разного пола могут находиться вместе только в случае, если детям не исполнилось 7 лет.

В 1743 году вышел сенатский указ, который запретил совместное иытье женщин и мужчин в общественных банях под угрозой штрафа. Однако, по некоторым данным, этот запрет часто игнорировался, особенно в отдалённых регионах.
В 1782 году, Екатерина II утвердила «Устав благочиния». В банях стали появляться отделения для женщин и отделения для мужчин. Отказаться от общих бань получилось только при Александре I в начале 19 века.

Реформы в банном деле были частью более широкого курса на европеизацию нравов, так как в Европе того времени раздельное купание давно стало нормой.
Таким образом, практика совместного мытья имела глубокие культурные корни, но со временем под влиянием церковных и светских запретов, а также европейских норм морали постепенно исчезала.

Баня играла ещё одну важную социальную роль — она была местом передачи знаний от старших к младшим. Пожилые женщины учили молодых правильно париться, лечить болезни травами, заговаривать раны. Здесь же передавались поверья и приметы: как зачать здорового ребёнка, как уберечься от сглаза, какие травы собирать на Купалу.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/160426/68260/