Признание.

Очаровательная графиня, ангел моей мятежной души!
В этот глухой полуночный час, когда лишь треск умирающего в камине пламени и колеблющийся свет одинокой свечи разделяют мое уединение, все мои помыслы неотступно устремляются к Вашему образу. Мое перо, робко касаясь этого белоснежного листа, пытается выразить то, что уже давно превратило мое сердце в пылающий алтарь, воздвигнутый в Вашу честь. Долгие месяцы среди блеска бездушного света я был вынужден носить маску светского равнодушия, скрывая за безупречным фраком и холодным поклоном бурю, способную сокрушить самые крепкие скалы. О, если бы Вы знали, какою сладостною мукой исходит моя душа, когда наши взгляды мимолетно встречаются на балах, и как жестока эта необходимость прятать от праздной толпы величайшее чудо моей жизни! Вы явились в мою судьбу подобно внезапной утренней заре, которая своим чистым сиянием разом рассеяла беспросветный мрак и ледяной туман моего одиночества, и с того самого мига я обречен — обречен вечно стремиться к Вашему свету, как ночной мотылек стремится к гибельному, но прекрасному огню. Каждое Ваше слово, каждый едва уловимый вздох и мимолетный поворот головы запечатлены в моей памяти так отчетливо, словно они высечены на вечном мраморе моей судьбы, и ни время, ни злой рок не властны стереть эти священные черты.
Поверьте, моя преданность Вам не знает земных преград; она столь же глубока и непостижима, как бездна океана, и столь же неизменна, как движение звезд по ночному небосводу. Вручая это письмо тайному посланнику, я вверяю Вам не просто клочок бумаги, запечатленный чернилами, но саму мою обнаженную жизнь, трепещущую на кончике этого гусиного пера и замершую в ожидании Вашего приговора. Я не дерзаю просить о многом — лишь умоляю Вас не лишать меня Вашей благосклонной улыбки, которая одна способна исцелить мои кровоточащие душевные раны и вернуть покой моему смятенному сердцу. Пусть этот засушенный бутон пунцовой розы, бережно вложенный мною между страниц, поведает Вашему чуткому сердцу о той безграничной, благоговейной страсти, которую я обречен нести сквозь года. Если тайные узы приличий связывают наши руки перед лицом безжалостного общества, знайте, что в бескрайних чертогах моей души мы уже соединены навек, и ни единый прилив земного горя не сможет погасить тот священный огонь, который Вы зажгли в моем существе. Молю Вас, озарите мою темноту хотя бы единой строкой ответа, ибо без Вашего прощения и милости этот мир покажется мне лишь мрачным склепом, лишенным красок, воздуха и надежды.
Навеки Вами плененный и преданный до последнего вздоха, Вами обожаемый О.