Шепот у балкона

Монолог джентльмена (вслух, прерывистым от волнения шепотом):
— Мой ангел, простите мою смятенную речь… Одинокими ночами, сжимая в руке гусиное перо, я слагал в своей голове сотни безупречных, величественных речей, способных растопить самый суровый лед. Мне казалось, я знаю каждое слово, которым опишу Вам бездну своего обожания, но сейчас, когда туманный свет фонаря касается Вашего лица, все мои заготовки рассыпались в прах. Глядя на Вас, я понимаю, что никакие чернила мира не способны передать то безумие, которое творится в моей груди. Примите этот пунцовый бутон как символ моего окончательного плена. Вся моя жизнь, весь мой дворянский задор и гордость теперь без остатка заключены в этих лепестках, которые я протягиваю Вам. Я дышу лишь минутами наших встреч, я считаю секунды в душных бальных залах, моля рок лишь об одном — поймать хотя бы скользящую тень Вашей улыбки. Вы — мое тайное святилище, моя утренняя заря и мое вечное проклятие, без которого я больше не мыслю своего земного бытия. Позвольте мне стать Вашим рыцарем, Вашей невидимой защитой, ведь мое сердце уже давно бьется вне моей груди — оно бьется здесь, у подножия Вашего балкона.
Внутренний монолог дамы (про себя, замирая от сладостного страха):
«Мои пальцы робко тянутся к прохладным лепесткам, а сердце, кажется, готово разорвать тесные кружева корсета. Он здесь… Он говорит так горячо, так мастерски сплетая слова, что его шепот кажется мне самой прекрасной и опасной музыкой на свете. Каждое его признание опускается на мое существо живительным бальзамом, и, принимая эту розу из его рук, я чувствую, как моя робкая, беззащитная душа ступает на хрупкую, неведомую тропу, с которой уже нет возврата. О, как страшит меня эта темнота сада и как безумно манит! Если сейчас в конце аллеи покажется стража, если праздный свет узнает о тайном госте под моим окном — мое будущее будет безжалостно растоптовано, а имя очернено. Но Боже, как долго я безмолвно увядала в этой золоченой клетке, среди притворных улыбок и холодного этикета, скрывая под шелком платьев тоску по живому слову. Этот единственный глоток настоящей жизни, этот краткий миг чистой подлинной близости стоит целой вечности в моем позолоченном, холодном одиночестве. Я должна ответить, но девичья скромность сковывает мои губы, заставляя лишь благоговейно трепетать перед величием его преданности».
Слова дамы (вслух, едва слышным, изящным вздохом):
— Сударь… Благодарю Вас. Ваша великая искренность — это самый драгоценный и незаслуженный дар, который когда-либо посылало мне небо. Ваша роза будет согревать мое уединение, но умоляю Вас, берегите себя ради меня… и тише, в темноте аллеи послышался шорох.